Special for maslov

[miumau]

Я всегда старался скрыть свои напряженные усилия, мне всегда хотелось, чтобы мои произведения выглядели по-весеннему легко и радостно, ведь весна никогда не позволяет догадываться о том труде, которого стоило ее появление. Итак, я опасаюсь, что молодежь, не увидя ничего, кроме кажущейся легкости и вольности рисунка, не использовала бы их в качестве предлога, избавляющего ее от известных усилий, которые я считаю необходимыми.

Художник должен глубоко познать Природу. Он должен слиться с ее ритмом посредством усилий, которые помогут ему овладеть тем мастерством, благодаря которому он сможет позднее выражать свои мысли собственным языком. Будущий художник должен чувствовать, что полезно для его развития — рисунок или даже скульптура,— все, что позволит ему стать идентичным Природе, отождествить себя с ней, слиться с предметами, которые стимулируют его чувства,— это и есть то, что я называю Природой. Я думаю, что изучение с помощью рисунка здесь самое главное.

Таким образом, овладение рисунком необходимо для каждого художника, который «будет пользоваться красками, ясно различая их. Он положит их в соответствии с правдивым, свободным от схемы рисунком, задуманным цельно, и непосредственно вытекающим из его чувства.

Анри Матисс, 1948.

(...)

В 1948 году в статье «Точность не есть правда» Матисс формулирует свое понимание сущности рисунка: «Оно заключается в познании того, что своеобразие рисунка рождается не из точного копирования находимых в природе форм и не из терпеливого накапливания тонко подмеченных мелочей, а, скорее, из глубокого чувства, с которым художник относится к избранному им объекту, направляя на него все свое внимание и проникая в его сущность».

Все, по-моему, зависит от общего замысла. Поэтому необходимо с самого начала обладать ясным видением целого... Если в картине все упорядочено, все ясно — значит, этот порядок и эта ясность уже с самого начала существовали в уме художника, или же художник сознавал их необходимость.

Однако эти рациональные тенденции сочетаются с чувственной непосредственностью видения действительности. Художник должен видеть все так, как если бы он видел это в первый раз. Он должен уметь всю жизнь смотреть на мир глазами ребенка, ибо утрата этой способности видения одновременно означает для художника утрату всего оригинального, то есть личного в выражении.

При этом необходимо освободиться от привычных представлений, искажающих непосредственность видения. Для художника творчество начинается с видения. Видеть—это уже творческий акт, требующий напряжения. Все, что мы видим в повседневной жизни, в большей или меньшей степени искажает в наших глазах усвоенные, привычные представления. Это, быть может, особенно ощутимо в наше время, когда кино, реклама и иллюстрированные журналы затопляют нас потоком готовых образов, которые относятся к видению приблизительно так же, как предрассудок к познанию. Усилие, нужное для того, чтобы освободиться от этих образов-стандартов, требует известного мужества.