Про лучшие больницы
Feb. 13th, 2009 05:46 pmТ.к. проблемы мои всегда особо сложные и специфические, меня любят отправлять в небольшие клиники к специалистам узкого профиля. Вчера была темой консилиума, который длился два часа, в клинике, которую раньше не посещала. Почему-то каждый раз, приходя в такие места, я вспоминаю о советских больницах (в которых тоже успела полежать).
Очередной хорошенький немецкий особнячок. По виду никогда не додумаешься, что это клиника. Внутри - реставрированные лепнины столетней давности под свеженьким ремонтом, три слоя занавесок причудливой формы, с кистями и разноцветными шнурками, кресла из изумрудного бархата, большие картины в золотых рамах. Картины неплохие, кстати. У кого-то хороший вкус.
Симпатичная рецепция из бамбука, веселая медсестра, чай, кофе, напитки, мандарины, и все уже ждут.
Через открытую дверь видно членов консилиума: мне назначили последнюю встречу дня, зная, что будет долго. Седые весельчаки в белых халатах склонились над ноутбуком и смеются над шуткой, сделанной из картины Пиеро дела Франческа.
- Это иллюстрация для моей последней статьи в научный журнал - хвастается один. - Заказал вашему коллеге, с точными указаниями.
Здесь тоже занавески, картины и живописные обои. Каким-то образом они умудряются это сочетать со стоящим посреди комнаты "ультразвуком", какими-то страшными электронными микроскопами, висящими над головой и совсем уж непонятными аппаратами. Потратили на меня почти два часа. Сфотографировали изнутри и снаружи, долго показывали, что собираются со мной делать, на компьютере (какой у них интересный графический редактор!) и рисуя схемы на бумажках. Если честно, некоторых подробностей я бы предпочла не узнать, но тут так положено.
Тем не менее из потраченного времени добрая треть ушла на болтовню. Я узнала о страшной битве в 1700-каком-то году, при которой перебили тех и разгромили этих, и в деревне остался в живых один только ребенок. В честь него назвали такую-то церковь, и вот он, ребенок этот, и есть непосредственно пра-пра-прадед профессора Фон Р. А картины на стене рисовал хозяин клиники!
- Да, хотел быть художником, да родители не разрешили. Нарисовал за жизнь 5 картин, они все тут висят. Вон ту срисовал у Антонио дель Поллайоло.
Неплохо совсем срисовал.
Раз у врачей столько времени, никто никуда не торопится и все с такой готовностью отвечают на вопросы, решила поинтересоваться деталями. Что и как будут делать, когда заживет, будет ли видно шов. Чтобы показать, чего ожидать, доктор полез в компьютер, и я увидела много-много фолдеров с именами разных пациентов! Всех он сам аккуратно сфотографировал, подписав, какое это обследование через какой срок после операции.
Порылся: "Сейчас я найду точно такую же операцию, как будет у вас", вытащил фотографию молоденькой девушки ("Она, кстати, тоже русская"). На подушках в приветливый цветочек, задрав край розового спортивного костюмчика (никаких ночнушек со штампами) она позирует на 5 день после операции.
- Это, пожалуй, мой самый неудачный шов из этой серии - но вы видете, и его почти не видно уже через неделю. Сейчас я вам покажу то же самое, более удачный вариант. Вы увидите - через 3 месяца будет видно только с расстояния 20 см, и то, если специально присматриваться.
Мне стало интересно. И мне показали штук 50 фотографий разных пациентов, рассказали, что было, какие были осложнения, через сколько времени все прошло. Спросила:
- А как вы делаете эти фотографии? Темно же тут, а они так хорошо выглядят.
Профессор указал на стоящую в углу фотолампу с небольшим белым зонтиком на штативе.
- У меня хорошая камера, штатив небольшой, палаты у нас тут большие, захожу, делаю пару снимков. Почти все пациенты соглашаются. И в архив включить и другим показать соглашаются. Только немногие просят лицо прикрыть прямоугольником в фотошопе.
- И часто вы так показываете другим пациентам всю свою коллекцию?
- Да, конечно, многим же интересно, что их ждет.
Поныла, что хотела бы попасть на операцию как можно раньше, чобы как можно раньше вернуться к более приятным делам. Предложили начало марта.
- А еще раньше возможности нет?
- Нет, но у нас есть неоперационные дни. Я бы запросто пришел, чтобы вас прооперировать и в неплановый день, но вы понимаете, это не так просто - надо, чтобы в тот же день согласились поработать ассистенты, анестезиолог и операционная сестра. Но я их спрошу.
У них никто никуда не торопится и они готовы попробовать пригнать всю операционную команду в неоперационный день, потому что пациенту охота быстрее вернуться к своим картинкам. Они успевают фотографировать своих пациентов и писать остроумные статьи в научные журналы, а в свободное время еще пишут картины. Уходя, шучу:
- Никакого кризиса у вас тут нет. Как здорово.
- Да что вы! Кризис ужасный! Вот, как раз сегодня наступил! Пациентам не привезли клубнику, они остались без десерта. Посреди недели! Обнаглели поставщики совсем.

Очередной хорошенький немецкий особнячок. По виду никогда не додумаешься, что это клиника. Внутри - реставрированные лепнины столетней давности под свеженьким ремонтом, три слоя занавесок причудливой формы, с кистями и разноцветными шнурками, кресла из изумрудного бархата, большие картины в золотых рамах. Картины неплохие, кстати. У кого-то хороший вкус.
Симпатичная рецепция из бамбука, веселая медсестра, чай, кофе, напитки, мандарины, и все уже ждут.
Через открытую дверь видно членов консилиума: мне назначили последнюю встречу дня, зная, что будет долго. Седые весельчаки в белых халатах склонились над ноутбуком и смеются над шуткой, сделанной из картины Пиеро дела Франческа.
- Это иллюстрация для моей последней статьи в научный журнал - хвастается один. - Заказал вашему коллеге, с точными указаниями.
Здесь тоже занавески, картины и живописные обои. Каким-то образом они умудряются это сочетать со стоящим посреди комнаты "ультразвуком", какими-то страшными электронными микроскопами, висящими над головой и совсем уж непонятными аппаратами. Потратили на меня почти два часа. Сфотографировали изнутри и снаружи, долго показывали, что собираются со мной делать, на компьютере (какой у них интересный графический редактор!) и рисуя схемы на бумажках. Если честно, некоторых подробностей я бы предпочла не узнать, но тут так положено.
Тем не менее из потраченного времени добрая треть ушла на болтовню. Я узнала о страшной битве в 1700-каком-то году, при которой перебили тех и разгромили этих, и в деревне остался в живых один только ребенок. В честь него назвали такую-то церковь, и вот он, ребенок этот, и есть непосредственно пра-пра-прадед профессора Фон Р. А картины на стене рисовал хозяин клиники!
- Да, хотел быть художником, да родители не разрешили. Нарисовал за жизнь 5 картин, они все тут висят. Вон ту срисовал у Антонио дель Поллайоло.
Неплохо совсем срисовал.
Раз у врачей столько времени, никто никуда не торопится и все с такой готовностью отвечают на вопросы, решила поинтересоваться деталями. Что и как будут делать, когда заживет, будет ли видно шов. Чтобы показать, чего ожидать, доктор полез в компьютер, и я увидела много-много фолдеров с именами разных пациентов! Всех он сам аккуратно сфотографировал, подписав, какое это обследование через какой срок после операции.
Порылся: "Сейчас я найду точно такую же операцию, как будет у вас", вытащил фотографию молоденькой девушки ("Она, кстати, тоже русская"). На подушках в приветливый цветочек, задрав край розового спортивного костюмчика (никаких ночнушек со штампами) она позирует на 5 день после операции.
- Это, пожалуй, мой самый неудачный шов из этой серии - но вы видете, и его почти не видно уже через неделю. Сейчас я вам покажу то же самое, более удачный вариант. Вы увидите - через 3 месяца будет видно только с расстояния 20 см, и то, если специально присматриваться.
Мне стало интересно. И мне показали штук 50 фотографий разных пациентов, рассказали, что было, какие были осложнения, через сколько времени все прошло. Спросила:
- А как вы делаете эти фотографии? Темно же тут, а они так хорошо выглядят.
Профессор указал на стоящую в углу фотолампу с небольшим белым зонтиком на штативе.
- У меня хорошая камера, штатив небольшой, палаты у нас тут большие, захожу, делаю пару снимков. Почти все пациенты соглашаются. И в архив включить и другим показать соглашаются. Только немногие просят лицо прикрыть прямоугольником в фотошопе.
- И часто вы так показываете другим пациентам всю свою коллекцию?
- Да, конечно, многим же интересно, что их ждет.
Поныла, что хотела бы попасть на операцию как можно раньше, чобы как можно раньше вернуться к более приятным делам. Предложили начало марта.
- А еще раньше возможности нет?
- Нет, но у нас есть неоперационные дни. Я бы запросто пришел, чтобы вас прооперировать и в неплановый день, но вы понимаете, это не так просто - надо, чтобы в тот же день согласились поработать ассистенты, анестезиолог и операционная сестра. Но я их спрошу.
У них никто никуда не торопится и они готовы попробовать пригнать всю операционную команду в неоперационный день, потому что пациенту охота быстрее вернуться к своим картинкам. Они успевают фотографировать своих пациентов и писать остроумные статьи в научные журналы, а в свободное время еще пишут картины. Уходя, шучу:
- Никакого кризиса у вас тут нет. Как здорово.
- Да что вы! Кризис ужасный! Вот, как раз сегодня наступил! Пациентам не привезли клубнику, они остались без десерта. Посреди недели! Обнаглели поставщики совсем.

Мой внутренний круг, пленка, рентген, 40х40 см.