(no subject)

Хотя в "тумор-центр" клиники Вирхов едут люди со всего света, чтобы лечить самые "безнадежные" метастазы, шеф ее, профессор Нойхауз, знаменит другим. Главное его занятие - трансплантация органов, одной из показательных пациенток, девушке моего возраста, за 15 лет он пересадил их 5 штук.

Профессор возглавлял консилиум, уложивший меня в больницу за 2 дня, присутствовал на операции, но пообщаться с ним лично мне удалось только в день выписки. Я всегда знала, что нужно быть особенным человеком, чтобы ежедневно, не моргнув глазом, пересаживать людям печенки и почки, но подобного не ожидала. Именно таким я представляла себе штурмбанфюрера детского отделения Дахау!
Он вошел в палату и раскатистым голосом спросил:
- Ну, что? Сегодня домой? Значит все хорошо?
- Хорошо, ответила я неуверенно, только здорово вы меня разрезали, снова на животе большая дыра, тяжело с ней жить.
- Что вы! - похлопал меня по плечу железной рукой Нойхауз, - вы это называете "разрезали"? Сходите к "трансплантированным" на соседний этаж, вот там у нас РЕЖУТ!
Глаза профессора сверкнули:
- Вы не представляете себе, сколько всего от человека отрезать можно! И он после этого еще бегать будет! Это - разрез? Это - царапина! Радуйтесь, у вас замечательная печень! Можете заполнить паспорт для трансплантаций, если вас где-нибудь убъет нечаянно, я её охотно кому-нибудь пересажу!

Шутка вышла мрачная, особенно в контексте того, что люди, больные раком, никакими донорами выступать не могут, (о чем я совсем не плачу).

- Все заживет,- прогремел доктор Менгеле профессор Нойхауз, - и чтобы я вас тут больше не видел!

Сегодня, на 14 день после этой приятной встречи, я еще не могу разогнуться и хожу по улице нетвердым шагом. Но уже нарисовала большую картинку и вновь приступила к работе. Живем!

А это он сам: